Глава 5. По одному делу за раз

Ужин, уроки и телефонный звонок

Рании тридцать восемь лет. Шесть часов вечера, она готовит ужин для семьи. На сковороде жарится лук. На соседней конфорке варится рис. Сын сидит за кухонным столом и просит помочь ему с домашним заданием по математике, и в перерывах между помешиваниями она склоняется над его плечом. Телефон зажат между ухом и плечом: позвонила мама, чтобы поговорить о свадьбе двоюродной сестры. По радио идут новости.

Рания в этом хороша. За годы она стала мастером делать много дел одновременно — по крайней мере, так она считает. Она объясняет сыну дроби, говорит маме: «Да, конечно», помешивает лук, убавляет огонь под рисом и вполуха слушает новостной сюжет о погоде. А потом сразу несколько вещей случаются одновременно. Лук подгорает. Сын получает неверный ответ, потому что она объяснила задачу слишком быстро. Мама обиженным голосом спрашивает: «Ты меня слушаешь?» А Рания понимает, что понятия не имеет, какая завтра будет погода.

Позже, после ужина, Рания садится, совершенно вымотанная. Весь вечер она была занята каждую секунду, и всё же ей кажется, что ничего она не сделала хорошо. Ужин был съедобным, но приготовленным впопыхах, сын по-прежнему ничего не понимает, мама немного обижена, а её собственный ум похож на комнату после вечеринки, полную разбросанных вещей.

Большинству из нас знакомы такие вечера, как у Рании. Современная жизнь, кажется, часто требует делать много дел одновременно, и мы нередко гордимся своим умением справляться со многими задачами сразу. Но у дзэн есть на этот счёт другое и очень древнее учение, переданное через историю об одном поваре. Его смысл прост, хотя и нелёгок: делайте одно дело за раз и делайте его целиком.

Миф о том, что можно делать всё сразу

Многие люди говорят о себе, что хорошо справляются с многозадачностью, то есть с выполнением нескольких задач одновременно. Но исследования внимания показывают, что в задачах, требующих настоящего обдумывания, то, что мы называем многозадачностью, обычно оказывается чем-то другим. Мы не делаем несколько дел одновременно. Мы быстро переключаемся между ними туда и обратно, часто по многу раз в минуту.

У каждого переключения есть цена. Исследования переключения между задачами снова и снова показывают: когда люди переходят от одной задачи к другой, они обычно работают медленнее и ошибаются чаще, чем когда остаются с одной задачей. Уму нужно мгновение, чтобы отложить правила и подробности одной задачи и взяться за правила и подробности другой. Когда мы переключаемся постоянно, эти маленькие издержки складываются. Мы чувствуем себя занятыми и продуктивными, но часто успеваем меньше и делаем хуже, чем если бы выполняли задачи по очереди.

Бывают исключения. Нередко мы можем совмещать очень привычное физическое действие с задачей, требующей обдумывания, например идти и разговаривать или складывать бельё и слушать музыку. Но когда обе задачи требуют настоящего внимания — как объяснение математики и выслушивание маминых тревог, — ум не может полностью справиться с обеими. Пострадает одна из них, а то и обе.

Кроме того, переключение кое-что после себя оставляет. Когда мы переходим к другой задаче, не закончив первую, часть нашего ума нередко остаётся с незавершённым делом и тихо продолжает его обдумывать. Некоторые исследователи называют это остаточным вниманием. Это значит, что даже перейдя к новому, мы не находимся в новой задаче целиком, потому что частица нас всё ещё в старой. За день постоянных переключений эти остатки накапливаются, и, возможно, именно поэтому разрозненный день так утомляет, даже если ни одна задача не была трудной.

Есть и ещё одна цена — её труднее измерить, но легко почувствовать. Когда мы всё время переключаемся, мы нигде не присутствуем полностью. Мы никогда целиком не в разговоре, никогда целиком не в готовке, никогда целиком не с ребёнком. Жизнь превращается в череду полупереживаний. Именно это чувство и было у Рании в конце вечера: занята каждую секунду и всё же каким-то образом отсутствует во всём этом.

Старый повар на солнце

В 1223 году молодой японский монах Догэн, с которым мы уже встречались в предыдущих главах, отправился в Китай изучать дзэн. Много лет спустя, уже в Японии, он написал текст под названием «Тэндзо кёкун», «Наставления повару». В нём объясняется, как главный повар монастыря, тэндзо, должен выполнять свою работу. В этом тексте Догэн рассказывает две истории о поварах, которых он встретил в Китае. Это одни из самых любимых историй во всей дзэнской литературе, и вот первая из них в моём пересказе.

Однажды летним днём в большом монастыре Догэн проходил мимо главного зала после полуденной трапезы. Солнце палило, и камни дорожки раскалились так, что обжигали ноги. И там, на самом солнцепёке, он увидел старого монастырского повара. Старик раскладывал на земле еду, чтобы она высохла на солнце, наклоняясь с бамбуковой палкой в руках, без шляпы, которая защитила бы голову. Пот градом катился по его лицу. Ему явно было тяжело, но он продолжал размеренно работать.

Догэн подошёл к нему и спросил, сколько ему лет. Повар ответил, что шестьдесят восемь. Удивлённый Догэн спросил, почему он не поручит эту тяжёлую работу кому-нибудь из младших помощников. Старый повар ответил примерно так: «Другие — это не я». Тогда Догэн спросил, почему, раз уж он настаивает на том, чтобы делать это сам, он работает в самую жару, а не ждёт, пока станет прохладнее. Повар ответил: «Если не сейчас, то когда?»

Догэн пишет, что ему больше нечего было сказать. Он пошёл дальше и, пока шёл, понял что-то о важности работы повара, чего не понимал прежде. История совсем короткая. Но двумя простыми ответами старый повар преподал ему урок, который люди несут с собой уже восемь веков.

«Другие — это не я»

Что имел в виду повар, говоря «Другие — это не я»? Это можно понять так. Эта задача в этот момент — его. Если бы её выполнил кто-то другой, это была бы чужая практика, чужая жизнь, а не его. Повар отказывался от помощи не из гордости или упрямства. Он признавал, что его собственная жизнь состоит из тех мгновений, которые он действительно проживает, и той работы, которую он действительно делает. Отдать свою работу значило бы в каком-то смысле отдать кусочек собственной жизни.

Это не значит, что никогда не нужно просить о помощи или делить обязанности. В семье, на работе или в сообществе делить работу нередко бывает и мудро, и по-доброму. Но слова повара указывают на нечто более глубокое: какое бы дело ни было перед нами, выбранное нами или порученное, именно в нём сейчас и происходит наша жизнь. Можно относиться к нему как к досадной помехе нашей «настоящей» жизни, которая всегда где-то в другом месте. А можно относиться к нему как к нашей настоящей жизни — здесь и сейчас.

Когда Рания помешивает лук и при этом думает о свадьбе, лук в этот момент на самом деле не её жизнь. Не её жизнь и свадьба, которая ещё впереди. Её ум разделён между ними. Ответ повара приглашает её выбрать. Если она готовит, пусть готовит. Если она разговаривает с мамой, пусть разговаривает с мамой. Каждое дело, пока она его делает, может принадлежать ей целиком.

В словах повара есть и тихое достоинство. Многим кажется, что некоторые дела ниже их или не стоят их полного внимания: готовка, уборка, заполнение бланков, ответы на рутинные сообщения. Повар, старый и уважаемый монах, выполнял жаркую, простую физическую работу с полной самоотдачей. В дзэн нет дела слишком мелкого, чтобы делать его всем сердцем.

Слова «Другие — это не я» можно услышать и как напоминание о том, что никто другой не может присутствовать вместо вас. Кто-то другой может вымыть вашу посуду, ответить на ваши письма или даже приготовить вам ужин. Но никто другой не может за вас почувствовать вкус вашей еды, услышать голос вашего ребёнка или ощутить на лице вечерний воздух. Эти переживания принадлежат только вам, и они случаются, лишь если вы при них присутствуете. Старый повар, делая свою работу своими руками, ещё и проживал свою жизнь со своим собственным вниманием.

«Если не сейчас, то когда?»

Второй ответ повара, «Если не сейчас, то когда?», не менее богат. На поверхности он практичен: еду нужно было высушить, а солнце было сильнее всего именно сейчас. Ждать более прохладного часа значило бы получить худший результат.

Но многие читатели услышали в этих словах нечто большее. Они указывают на простой факт: единственное время, которое у нас действительно есть, — это сейчас. Планы на потом и воспоминания о прежнем — это мысли, которые происходят сейчас. Когда мы откладываем присутствие, говоря себе, что будем спокойными и внимательными, когда закончится горячая пора, когда подрастут дети, когда выйдем на пенсию, может оказаться, что горячая пора не кончается никогда. Повар не ждал лучшего момента, чтобы целиком отдаться работе. Он целиком отдавался тому моменту, который у него был.

Это связано со всем, что мы до сих пор рассматривали. Дыхание происходит только сейчас. Сидение происходит только сейчас. Мысли уносят нас в прошлое и в будущее, а возвращение приводит обратно в сейчас. Повар на солнце жил той же практикой посреди рабочего дня. Он не медитировал в зале. Он раскладывал еду для просушки. Но его внимание целиком было в настоящем.

«Если не сейчас, то когда?» — полезный вопрос, который стоит носить с собой. Когда вы замечаете, что думаете: «По-настоящему займусь семьёй, когда закончу этот проект» или «Буду радоваться жизни, когда появится больше времени», вопрос повара может вернуть вас обратно. Не когда-нибудь. Сейчас, в этот обычный момент, с этим обычным делом.

У этого вопроса есть и практическая сторона. Многие откладывают не только присутствие, но и мелкие дела, которые облегчили бы жизнь: письмо, на которое нужно ответить, ящик, который нужно разобрать, звонок, который нужно сделать. Эти отложенные дела сидят где-то на задворках ума и занимают место, словно камни в сумке, которую мы всюду носим с собой. Иногда самое доброе, что можно сделать для суетливого ума, — просто сделать мелкое дело сейчас, целиком, и отпустить его.

Повар с корабля

В том же тексте Догэн рассказывает и вторую историю, случившуюся ещё раньше, в начале его путешествия. Когда его корабль впервые прибыл к берегам Китая, он какое-то время стоял в гавани. Однажды на борт поднялся старый монах, чтобы купить грибы у японских торговцев. Он был поваром монастыря, находившегося довольно далеко, и проделал долгий путь, чтобы купить продукты для особой трапезы.

Догэн, которому очень хотелось поговорить с китайским монахом, пригласил его остаться, выпить чаю и переночевать на корабле. Старый повар вежливо отказался. Ему нужно вернуться в монастырь, сказал он, потому что он должен приготовить трапезу. Догэн спросил, неужели вместо него не могут приготовить другие и почему старый монах тратит время на готовку, а не на медитацию и изучение учения. По рассказу Догэна, старый повар рассмеялся и сказал ему, что он ещё не понимает, что такое настоящая практика.

Догэн был озадачен и немного смущён. Лишь позже, после долгого изучения и опыта, он понял, что имел в виду старый повар. Для повара готовка была не отвлечением от практики. Она и была практикой. Резать овощи, промывать рис и следить за огнём с полным вниманием и заботой — это был такой же путь дзэн, как и сидячая медитация.

В остальной части «Наставлений повару» Догэн подробно описывает это отношение. Он просит повара обращаться с едой, котлами и водой очень бережно, никогда ничего не тратить впустую и готовить каждую трапезу так, словно это самое важное дело на свете, независимо от того, изысканные продукты или простые. Он пишет, что ум повара должен быть радостным, заботливым и щедрым — умом, который находит радость в работе, заботится о других, как родитель заботится о ребёнке, и не бывает узким или мелочным. Это описание того, как делать одно дело за раз — не мрачно, а тепло.

Три жизни, одно дело за раз

Давиту сорок четыре года, он работает бухгалтером. Раньше его рабочий день был непрерывным потоком помех: письма, приходящие каждые несколько минут, сообщения, телефонные звонки и коллеги, заглядывающие к его столу. Он всегда был занят, но редко заканчивал что-нибудь без ошибок. Вдохновлённый одной лекцией о внимании, он пробует новый способ работать. Он проверяет почту только в определённое время дня, всего четыре раза. В промежутках он закрывает почтовую программу и работает над одной задачей за раз, положив телефон экраном вниз. Когда подходит коллега, он отворачивается от экрана и уделяет ему всё своё внимание, а потом возвращается к задаче. Через несколько недель он обнаруживает, что успевает больше, ошибается реже и уходит домой не таким усталым.

Марисоль шестьдесят семь лет, она шьёт лоскутные одеяла — этому ремеслу она научилась у бабушки. В последние годы она стала слушать за шитьём передачи на телефоне и заметила, что стежки у неё ложатся менее ровно, а работа радует меньше. Однажды она выключает телефон и шьёт в тишине. Поначалу тишина кажется странной. Потом она начинает замечать то, что перестала замечать: цвета тканей, ритм иглы, мягкий звук нитки, протягиваемой сквозь ткань. Ей кажется, будто она заново открыла своё ремесло. Она по-прежнему иногда слушает передачи, но некоторые части каждого одеяла, самую тонкую работу, оставляет для шитья в тишине.

Феликсу пятнадцать лет, и, делая уроки, он одновременно занят ещё тремя-четырьмя вещами: где-то идёт видео, где-то групповой чат, в другом окне стоит на паузе игра. Уроки занимают у него часы, а оценки ниже, чем ему хотелось бы. Старшая сестра предлагает ему эксперимент: в течение недели делать каждое задание, не открывая больше ничего, по двадцать пять минут подряд, а потом пятиминутный перерыв, во время которого можно делать что угодно. Феликс уверен, что разницы не будет. К концу недели он признаёт, что справлялся с уроками вдвое быстрее и у него оставалось больше свободного вечера. Он соблюдает это правило не идеально, но для трудных для себя предметов сохраняет его.

Рания, с которой начиналась эта глава, вносит несколько небольших изменений. Когда мама звонит, пока она готовит ужин, Рания спрашивает, можно ли перезвонить после ужина, когда она сможет уделить ей всё внимание. С уроками она помогает сыну, когда готовка закончена, садясь рядом с ним за стол. Пока готовит, она выключает радио. Она замечает, что вечера становятся менее суматошными, еда получается вкуснее, а мама больше рада позднему неторопливому разговору, чем рассеянному во время готовки.

В каждом из этих случаев перемена состояла не в том, чтобы в целом делать меньше, а в том, чтобы делать одно дело за раз. Давит, Марисоль, Феликс и Рания — каждый обнаружил, что уделять полное внимание одной задаче, а потом следующей, и действеннее, и приятнее, чем пытаться делать всё сразу.

Практические шаги

Во-первых, замечайте свои переключения. В течение одной первой или второй половины дня обращайте внимание на то, как часто вы переходите от одной задачи к другой. Возможно, вы удивитесь. Просто замечать — это первый шаг.

Во-вторых, выберите одну задачу и оставайтесь с ней. Возьмите задачу, требующую вашего внимания, и решите на определённое время, скажем на двадцать или тридцать минут, заниматься только ею. Закройте другие окна, уберите телефон и отдайте задаче всё своё внимание. Когда ум уходит к другим делам, возвращайтесь.

В-третьих, уделяйте людям всё своё внимание. Когда с вами кто-то говорит, остановите то, что делаете, повернитесь к человеку и слушайте. Если в этот момент вы не можете этого сделать, мягко скажите об этом и договоритесь о времени, когда сможете.

В-четвёртых, собирайте мелкие дела вместе. Вместо того чтобы отвечать на сообщения по мере их поступления, выделите в течение дня несколько постоянных промежутков, чтобы разбираться с ними всеми сразу. Так становится меньше постоянных переключений, которые дробят ваше внимание.

В-пятых, относитесь к мелким делам как к достойным. Выберите одно простое повседневное дело — например, помыть овощи, сложить одежду или написать короткую записку — и сделайте его с заботой старого повара. Заметьте, что происходит, когда вы перестаёте считать его помехой.

В-шестых, спрашивайте: «Если не сейчас, то когда?» Когда вы замечаете, что откладываете присутствие, говоря себе, что будете внимательны потом, пусть вопрос повара вернёт вас в сейчас.

Короткое упражнение: Одно дело — целиком

Это упражнение длится столько же, сколько одно обычное дело, — возможно, от пяти до пятнадцати минут. Это способ привнести дух дзадзэн в повседневную работу.

Выберите простое дело, которое вы обычно делаете, думая о другом. Помыть несколько тарелок, почистить картошку, подмести пол, полить цветы или заварить чашку чая — всё это хорошие варианты. Прежде чем начать, сделайте три вдоха, как в первой главе. Напомните себе: следующие несколько минут это дело — вся моя жизнь.

Теперь начинайте. Делайте всё достаточно медленно, чтобы замечать, что вы делаете, но не настолько медленно, чтобы это казалось странным. Замечайте ощущения: тепло воды, тяжесть картофелины, звук метлы, запах земли. Замечайте движения своих рук. Замечайте маленькие решения, которые вы принимаете, например куда поставить тарелку или сколько налить воды.

Когда ум уходит — а он уйдёт — к планам, тревогам или воспоминаниям, заметьте это и вернитесь к делу. Можно мысленно сказать: «Мою» или «Подметаю», чтобы вернуть себя обратно. Ругать себя незачем. Дело всегда будет здесь и будет ждать вашего возвращения.

Закончив, остановитесь на мгновение и посмотрите на то, что сделали: чистая посуда, почищенная картошка, подметённый пол. Заметьте, что вы чувствуете. Потом переходите к следующему делу и посмотрите, получится ли привнести в него хоть немного того же внимания.

Попробуйте выполнять это упражнение раз в день в течение недели, каждый раз с новым делом или с одним и тем же. Многие обнаруживают, что некоторые ежедневные дела становятся тихими, надёжными паузами в их дне и что они начинают ждать их с нетерпением — так же, как старый повар, похоже, находил свой смысл в том, чтобы раскладывать еду для просушки.

Частые вопросы

«Моя работа требует заниматься многими делами сразу. Не слишком ли это учение оторвано от моей жизни?» Многие профессии действительно связаны с тем, чтобы за короткое время отвечать на множество запросов, — например, ухаживать за несколькими пациентами, обслуживать много клиентов или реагировать на экстренные ситуации. Даже в такой работе этот принцип может помочь. Можно уделять полное внимание каждому человеку или каждой задаче, пока вы с ними, даже если это время коротко, а затем полностью переходить к следующему. Медсестра, которая уделяет одному пациенту две минуты полного внимания, а потом с полным вниманием переходит к следующему, практикует одно дело за раз даже в очень напряжённой обстановке.

«Не эгоистично ли просить людей подождать, пока я закончу то, что делаю?» Не обязательно. Часто попросить человека подождать несколько минут, чтобы потом уделить ему всё своё внимание, добрее, чем вполуха слушать, занимаясь чем-то другим. Главное — попросить по-доброму и сдержать обещание. «Дай мне закончить это предложение, и потом я полностью в твоём распоряжении» может стать подарком для вас обоих.

«А как быть с делами, которые я совсем не люблю?» Старый повар выполнял жаркую, тяжёлую, неприятную работу. Он не притворялся, что ему нравится жара. Но он целиком отдавался делу и благодаря этому находил в нём своего рода смысл и достоинство. Возможно, вы и не полюбите каждое нелюбимое дело. Но многие обнаруживают, что, когда они перестают мысленно сопротивляться делу и просто делают его внимательно, оно становится менее неприятным и часто заканчивается быстрее.

«Можно ли слушать музыку или передачу, когда занимаешься простыми делами?» Конечно. Дзэн — не свод правил, запрещающих удовольствие. Слушать музыку за уборкой или передачу за готовкой может быть приятно. Упражнение этой главы просто предлагает иногда попробовать делать дело само по себе, чтобы узнать, каково это. Многие обнаруживают, что у обоих способов есть своё место: одни дела хорошо делать в компании, другие — в тишине, с полным вниманием.

Итоги главы

То, что мы называем многозадачностью, обычно оказывается быстрым переключением между задачами, а исследования внимания показали, что у переключения есть цена — время и ошибки. Кроме того, из-за него мы нигде не присутствуем полностью, и от этого насыщенные дни могут казаться пустыми.

В «Наставлениях повару» Догэн рассказывает о старом поваре, который сушил еду в летнюю жару и ответил на его вопросы словами «Другие — это не я» и «Если не сейчас, то когда?», и о другом поваре, который научил его, что сама готовка — это практика. Эти истории приглашают нас относиться к каждому делу, каким бы обычным оно ни было, как к нашей настоящей жизни и уделять ему полное внимание сейчас, а не потом.

Помогает всё это: замечать свои переключения, оставаться с одной задачей, уделять людям всё своё внимание, собирать мелкие дела вместе, относиться к обычной работе как к достойной и спрашивать: «Если не сейчас, то когда?» В следующей главе мы внимательнее посмотрим на одно из самых обычных дел — мытьё посуды — и на короткую дзэнскую историю о миске.