Глава 13. Постройте то, что будет долговечным

Ближе к вечеру 24 октября 1945 года Джеймс Бирнс сел за полированный стол в своём кабинете, а за его спиной у книжных полок выстроились фотографы. Он был государственным секретарём западного союзника, и перед ним лежал короткий документ всего в несколько строк, протокол, фиксировавший, что достаточное число наций уже ратифицировало Устав Организации Объединённых Наций. Он взял перо и подписал его, и этой подписью Устав вступил в силу. Всё действие заняло меньше минуты.

Вы помните лейтенанта на лесной поляне в 1974 году, слушавшего, как старый офицер читает приказ с листа бумаги, дрожавшего в его руках. Здесь, почти на тридцать лет раньше, за письменным столом был подписан другой лист бумаги. Он не закончил войну, но он должен был встать между миром и следующей войной.

Мне хотелось бы, чтобы на протяжении этой главы вы держали в уме оба этих листа бумаги вместе. Один закрыл долгую и одинокую войну, а другой пытался построить дом, где такие войны не начинались бы.

Двадцать девять ратификаций ввели Устав в силу

Устав был подписан пятьюдесятью нациями на конференции, открывшейся 25 апреля 1945 года, и в нём говорилось, что он вступит в силу, когда его ратифицируют пять великих держав и большинство других подписавших. Каждое правительство должно было отвезти текст домой, представить его своему парламенту или совету, а затем отправить свою ратификационную грамоту через океан на надёжное хранение. 24 октября 1945 года прибыла последняя из необходимых ратификаций, в том числе ратификация восточного союзника, и их число достигло двадцати девяти. Можно представлять это как мгновение, когда к длинному поезду прицепляют последний вагон и кондуктор в хвосте поднимает свой флажок.

Вы читали вместе со мной вслух начало Устава, когда мы оставили делегатов за работой в театре у океана, и, может быть, всё ещё слышите его слова о бедствиях войны, дважды в нашей жизни принёсшей человечеству невыразимое горе. Мужчины и женщины, писавшие эти строки, пережили обе мировые войны. Многие из них потеряли братьев, сыновей или друзей в первой, а детей или соседей во второй.

Если вы сейчас перечитаете эту фразу, сделайте паузу после слова «горе». Оно было написано не ради красного словца.

16 ноября 1945 года, несколько недель спустя, делегаты тридцати семи наций подписали устав новой организации по вопросам образования, науки и культуры. Его первые строки гласят, что мысли о войне возникают в умах людей, поэтому в сознании людей следует укоренять идею защиты мира. Я всегда думал, что это самая обнадёживающая фраза всего 1945 года, потому что она помещает работу мира не только в залы заседаний, но и в каждый школьный класс.

Первая ассамблея собралась в большом зале, построенном церковью

10 января 1946 года в большом зале под куполом в островной столице западных союзников открылась первая Генеральная Ассамблея Организации Объединённых Наций. Зал был построен церковной общиной несколькими десятилетиями раньше как место для богослужений и больших собраний. Делегаты пятидесяти одной нации заняли места под куполом. Снаружи улицы были серыми по-зимнему, продовольствие всё ещё распределялось по карточкам, и на многих улицах города всё ещё зияли пустоты, оставленные бомбардировками.

Вы можете представить, как делегаты утром идут к залу мимо разрушенных домов и очередей у магазинов. Они приехали, чтобы положить начало всемирной организации в городе, который ещё не залечил собственных ран. В этом было что-то смиренное, и я думаю, это подходило к работе, которую они начинали.

Если вы посмотрите на фотографии того первого заседания, вы увидите ряды усталых лиц, многие из них седые. Несколько делегатов во время войны сидели в тюрьмах или скрывались, а некоторые приехали прямо из руин собственных столиц. Они говорили на многих языках, и переводчики поднимались после каждой речи, чтобы перенести её на другой язык. В записях слышен постоянный низкий гул, похожий на звук огромного двигателя, работающего на холостом ходу перед отправлением поезда.

Это было начало, и они знали, насколько оно хрупко.

Вдова президента возглавила работу над декларацией прав

В следующие месяцы была образована комиссия по правам человека, и её председателем избрали вдову президента западного союзника, умершего в апреле 1945 года. Она работала с группой учёных и дипломатов из многих земель: юристом из республики западных союзников на континенте, потерявшим многих членов своей семьи в лагерях, философом из старого союзника в Азии, дипломатом из небольшой страны на восточном берегу великого внутреннего моря и другими. Они заседали долгими днями в 1947 и 1948 годах, споря о каждом слове, и искали текст, который могли бы принять люди любой веры и любой традиции.

Окончательные проекты обсуждались осенью 1948 года во дворце на холме, через реку от знаменитой железной башни, в столице республики западных союзников. Ассамблея собиралась там, потому что её собственный постоянный дом ещё не был построен.

Декларация прав человека была принята около полуночи 10 декабря 1948 года

Вечером 10 декабря 1948 года делегаты голосовали по декларации, статья за статьёй, а затем в целом. Окончательное голосование состоялось поздно ночью. Сорок восемь наций проголосовали за, никто не проголосовал против, восемь воздержались. Когда был объявлен результат, делегаты поднялись со своих мест и аплодировали председателю комиссии, которая тихо сидела на своём месте в зале.

Вы можете спросить, почему словам уделялось столько внимания. Ответ прост. Война показала, что может случиться, когда слова закона лишаются смысла.

В декларации тридцать статей. Она говорит о жизни, свободе и личной неприкосновенности, о справедливом суде, о свободе мысли и религии, о труде и отдыхе, об образовании. Она не упоминает ни одной нации и не называет никакого врага. Её писали люди, видевшие, что происходит, когда у человека отнимают достоинство, и хотевшие облечь это достоинство в слова, которые нелегко было бы забыть.

Прочитайте первую статью вслух и измерьте её секундной стрелкой

Попробуйте вместе со мной нечто простое. Найдите часы с секундной стрелкой и прочитайте первую статью декларации вслух, медленно, так, словно вы читаете её залу, полному людей. Статья гласит: «Все люди рождаются свободными и равными в своём достоинстве и правах. Они наделены разумом и совестью и должны поступать в отношении друг друга в духе братства».

Вы, вероятно, обнаружите, что это занимает около двенадцати или тринадцати секунд. Теперь подумайте, сколько длилась война, предшествовавшая этим двум фразам: почти шесть лет на западе и ещё дольше в Азии.

Затем прочитайте статью во второй раз, медленнее, и дайте голосу отдохнуть после слова «достоинстве». Я замечаю, что второе чтение всегда ощущается иначе, чем первое, как знакомая станция выглядит иначе, когда ваш поезд замедляет там ход ночью.

Четыре конвенции 1949 года защитили раненых и пленных

12 августа 1949 года в городе у озера, где в предыдущем столетии было основано движение Красного Креста, представители многих наций подписали четыре новые конвенции. Первая защищала раненых и больных солдат на суше, вторая — раненых, больных и потерпевших кораблекрушение на море. Третья устанавливала, как следует обращаться с военнопленными, а четвёртая, новая, защищала мирных жителей во время войны и под оккупацией.

Вы помните пленных в лагерях крайнего севера и востока, семьи, искавшие в картотеках, и мирных жителей, затерявшихся на дорогах в последние дни августа 1945 года. Четвёртая конвенция писалась с мыслью о таких людях. Она не могла исправить прошлое, но пыталась добиться того, чтобы у следующего поколения было записанное правило, на которое можно указать даже в самые страшные часы.

Однажды я держал в руках старый печатный экземпляр этих конвенций в читальном зале, небольшой томик в выцветшей красной обложке. Бумага была тонкой, а шрифт мелким и убористым. Это казалось скромной книгой для столь большой надежды.

Но о таких книгах не стоит судить по их размеру. Железнодорожное расписание тоже тонкая книжка, а по нему движутся целые народы.

В шесть часов вечера в Часовом зале была зачитана декларация

В шесть часов вечера 9 мая 1950 года министр иностранных дел республики западных союзников на континенте стоял перед толпой журналистов в позолоченном зале своего министерства. Его называли Часовым залом, по большим часам, стоявшим над камином. Вы, может быть, помните, что мирные договоры с пятью бывшими партнёрами были подписаны в этом же зале в феврале 1947 года. Теперь, три года спустя, министр зачитал короткую декларацию, которая тайно готовилась в предыдущие недели.

Декларация предлагала передать всё производство угля и стали его страны и её старого соседа за рекой, побеждённой державы на западе, под управление общего высшего органа. Другим нациям континента предлагалось присоединиться. Уголь и сталь были материалами каждой военной машины, и министр прямо сказал, на что он надеется. Солидарность в производстве, сказал он, сделает любую войну между двумя старыми врагами не просто немыслимой, но и материально невозможной.

В декларации говорилось также, что мир не может быть сохранён без творческих усилий, соразмерных угрожающим ему опасностям. Когда вы прочтёте полный текст, вы заметите, как он краток. Его чтение заняло лишь несколько минут, а часы над камином продолжали тикать за плечом министра.

18 апреля 1951 года шесть наций подписали договор, основавший объединение угля и стали, и он вступил в силу 23 июля 1952 года. Из тех же труб по-прежнему поднимался дым, и те же угольные составы по-прежнему шли по тем же долинам. Но теперь они шли под общим управлением, и граница между старыми врагами стала больше походить на станцию на линии, чем на стену. 25 марта 1957 года те же шесть наций пошли дальше. В зале со старинными фресками на древнем холме они подписали договоры, основавшие общий рынок и сообщество по мирному использованию атомной энергии. Эту линию подписей можно проследить от Часового зала дальше, как станции одной длинной железной дороги.

Молодые добровольцы ухаживали за могилами бывших врагов

В 1953 году общество, заботившееся о военных могилах побеждённой державы на западе, начало проводить летние лагеря для молодёжи. Молодые добровольцы приезжали из нескольких наций. Они проводили каникулы на военных кладбищах, косили траву, чистили камни и заново подкрашивали имена. Они ухаживали за могилами врагов своих дедов так же бережно, как за могилами своих. По вечерам они сидели вместе и разговаривали, а в последний день каждого лагеря часто стояли вместе на короткой поминальной службе среди рядов.

Возможно, вас поразит, что эта работа началась всего через восемь лет после окончания войны, когда многие семьи на каждой стороне ещё открыто скорбели. Девиз этих лагерей говорил о примирении над могилами.

Я ходил по такому кладбищу в начале лета, когда трава была свежескошенной и воздух пах ею. Камни стояли длинными прямыми рядами, на каждом имя и две даты. Многие вторые даты приходились на весну 1945 года, всего за несколько недель до того, как оружие умолкло на западе. Если вы медленно пройдёте вдоль одного ряда и прочитаете каждую пару дат, вы увидите, как молоды были большинство из них.

Где-то вдали звонил церковный колокол к вечерней службе, и я стоял неподвижно, пока он не умолк.

Двое стариков вместе преклонили колени под высокими окнами собора

8 июля 1962 года президент республики на западе и канцлер её старого соседа преклонили колени бок о бок на торжественной мессе в большом соборе старого города на западе. Одному было за семьдесят, другому за восемьдесят пять, и оба взрослыми людьми пережили две мировые войны. Сам собор был сильно повреждён артиллерийским огнём в первую мировую войну и восстановлен в межвоенные годы. А в том же городе, в школьном здании из красного кирпича неподалёку от собора, в 2:41 ночи 7 мая 1945 года была подписана капитуляция на западе.

Вы можете представить двух стариков в прохладном каменном нефе, свет, падающий через высокие окна, поющий хор и колокола, звонившие над крышами города, когда они вышли. С той ночи в школьном здании прошло всего семнадцать лет.

Мне нравится думать, что колокола в тот день звонили по солдатам обоих народов, похороненным в полях вокруг того города, павшим в обеих войнах, лежащим длинными рядами по обе стороны старых линий фронта.

22 января 1963 года во дворце был подписан договор о дружбе

Через полгода, 22 января 1963 года, те же двое подписали договор о дружбе и сотрудничестве в президентском дворце республики на западе. Договор обещал, что оба правительства будут регулярно консультироваться друг с другом по всем важным вопросам. Их министры будут встречаться несколько раз в год, а главы правительств — не реже двух раз в год.

После подписания старый президент шагнул вперёд и обнял старого канцлера, а затем расцеловал его в обе щеки. Фотографии того мгновения показывают двух мужчин в тёмных костюмах, которые не похожи ни на победителей, ни на побеждённых. Они похожи на двух путников, которые наконец добрались до конца очень долгого пути и слишком устали, чтобы много говорить.

Вы можете заметить, что этот договор вовсе не был мирным договором. Мир между этими двумя народами уже был заключён, многими меньшими шагами. Это было нечто большее — обещание и дальше идти бок о бок.

В последующие годы оба правительства встречались, как того требовал договор. Их министры сидели за одними столами, обсуждая сельское хозяйство, торговлю, школы и железные дороги. Это были обычные вопросы. Но вы должны помнить, что именно обычные вопросы бывшие враги не могут обсуждать, пока не начнут доверять друг другу.

Молодёжь двух народов начала вместе ездить в поездах

Одна часть договора говорила о молодых. 5 июля 1963 года оба правительства основали бюро молодёжного обмена, которое отправляло школьников, студентов и молодых рабочих через границу пожить несколько недель в семьях друг друга. В последующие годы в этом участвовали многие миллионы молодых людей. Большинство из них ехали поездом, с маленьким чемоданом и разговорником в кармане.

Не так давно я ехал в одном купе в долгой поездке с группой таких молодых путешественников. Их было около десяти, с обеих сторон старой границы, и им было лет пятнадцать или шестнадцать. Они передавали из рук в руки бутерброды и шоколад и добродушно смеялись над попытками друг друга говорить на чужом языке. Их учителя сидели в конце вагона, делая вид, что читают газеты, и присматривали за ними. Одна девочка учила мальчика считать до десяти на своём языке, а он всё время забывал семь.

За окном проплывали поля, те самые поля, где их прадеды когда-то рыли окопы друг против друга. Никто из молодых людей на них не смотрел. Они были заняты своими картами и бутербродами. Я не думал, что это признак забвения.

Думаю, вы увидели бы то же, что увидел я: что лучшим памятником людям, павшим на тех полях, было купе, полное детей, у которых больше не было никаких причин бояться друг друга, пока поезд мягко вёз их сквозь вечер к границе, которую они пересекут, даже не заметив этого.