Глава 12: Две смены: работа, дом и забота о близких

Письмо от Ахмеда

Дорогая Джиу! Я работаю на заводе, который делает металлические детали для сельскохозяйственных машин. Смены у меня меняются каждые две недели: то с раннего утра, то после обеда, и снова по кругу. Работа шумная, темп высокий, но я хорошо с ней справляюсь и занимаюсь ею уже одиннадцать лет. Это моя первая смена. Вторая смена начинается в ту минуту, когда я открываю входную дверь.

В прошлом году мой отец упал, и с тех пор он живёт у нас. Он может ходить с палочкой, но ему нужна помощь, чтобы помыться, одеться и добраться до врачей. Он всегда был сильным и гордым человеком, и я вижу, как ему больно оттого, что он во мне нуждается. А ещё у нас двое детей: дочери одиннадцать, сыну семь. Жена работает по вечерам в доме престарелых, поэтому во многие дни мы видимся всего несколько минут у двери — один приходит, другой уходит.

Я люблю свою семью и не хотел бы жить иначе. Но я устал так, как никогда раньше не уставал. На заводе я беспокоюсь, поел ли отец. Дома я беспокоюсь о заказе, который не успел закончить на заводе. В сутках нет ни одного часа, который принадлежал бы мне. На прошлой неделе сын пролил за ужином сок, и я на него накричал, а потом сидел в ванной, заперев дверь, потому что не хотел, чтобы кто-нибудь видел моё лицо.

Мне говорят, что нужно заботиться о себе, но никогда не говорят когда. Как человеку сохранять душевное равновесие, если он каждый день работает в две смены, а вторая никогда не заканчивается? Ахмед

Дорогой Ахмед!

Спасибо за ваше письмо и за честность в рассказе о том вечере с пролитым соком. Думаю, многие читатели узнают этот момент: внезапный крик, затем запертая дверь, затем тяжёлое чувство, что ты стал тем, кем не хотел быть. Прежде всего я хочу сказать, что этот момент не делает вас плохим отцом. Он делает вас усталым отцом. Это не одно и то же, и значительная часть этого письма — о разнице между ними.

Я хочу сказать кое-что и о выбранных вами словах. Вы назвали свою жизнь дома второй сменой, и, по-моему, вы правы. Забота об отце и двух детях — это работа. Она требует времени, умения, терпения и сил, точно так же как ваша работа на заводе. За неё не платят, в ней нет перерывов, вписанных в расписание, и никто не выдаёт вам за неё свидетельств, но это всё равно работа. Ясно увидеть в ней работу — первый шаг к тому, чтобы относиться к себе справедливо.

Это письмо — вам, и оно же — каждому читателю, который несёт больше одного вида работы: родителям, которые растят детей и зарабатывают на жизнь, студентам, которые заботятся о младших братьях и сёстрах, взрослым детям, которые ухаживают за пожилыми родителями, и людям, которые поддерживают свои семьи издалека. Для этого ответа я прочитала, что говорят несколько видов источников. Среди них — международные организации, занимающиеся здоровьем и трудом, общедоступные руководства для тех, кто ухаживает за близкими, службы охраны труда в целом, учебники психологии и кое-что из народной мудрости о семье и помощи.

Работа, которая идёт за вами домой

Международные организации, занимающиеся здоровьем и трудом, уже много лет называют уход за членами семьи настоящей работой, даже когда она не оплачивается. В их открытых сведениях отмечается, что такая работа поддерживает жизнь семей и целых сообществ и что она часто ложится на одних и тех же людей снова и снова. Общедоступные руководства для тех, кто ухаживает за близкими, согласны с этим и добавляют нечто более личное. Они описывают напряжение, которое обычно испытывают такие люди: усталость в теле, беспокойство, которое не отключается, сокращающееся свободное время, а иногда и одиночество, которое трудно объяснить другим.

Эти руководства описывают и смешанные чувства, и, думаю, эта часть может быть вам полезна. Тот, кто ухаживает за близким, может глубоко его любить и при этом временами чувствовать раздражение, безвыходность или даже обиду. Он может гордиться тем, что делает, и при этом горевать о жизни, которая у него была раньше. Учебники психологии описывают такую смесь как нормальную. Если у вас два чувства, которые будто тянут в противоположные стороны, это не значит, что одно из них ложное. Это значит, что вы человек, живущий полной и требовательной жизнью.

Чувства вашего отца — тоже часть картины. Вы заметили, что ему больно оттого, что он в вас нуждается. Многие руководства для ухаживающих за близкими отмечают, что тот, о ком заботятся, может испытывать неловкость, грусть или злость из-за утраты части самостоятельности и что эти чувства могут выражаться в молчании, упрямстве или резких словах. Когда так происходит, полезно помнить, что он злится не на вас. Часто он злится на положение, в котором вы оба оказались. В каком-то смысле вы на одной стороне против того, чего ни один из вас не выбирал.

Однажды я слышала об учительнице средней школы, которая почти каждый обеденный перерыв проводит в пустом классе, звоня по поводу ухода за своей матерью. Она съедает бутерброд между звонками, а потом возвращается вести дневные уроки. Коллеги думали, что ей просто нравится быть одной. Лишь когда однажды она об этом упомянула, они поняли, что её обеденный час — ещё одна смена. Такие люди окружают нас повсюду: они тихо работают в две смены, и большинство из них думают, что все остальные справляются лучше, чем они.

Границы между работой и домом

Вы описали разум, который всегда находится в другом месте. На заводе вы думаете о доме, а дома — о заводе. Службы охраны труда в целом отмечают, что часто меняющиеся смены могут нарушать сон и затруднять соблюдение регулярного семейного распорядка. Когда сна мало, а распорядок постоянно сдвигается, разуму труднее успокоиться в одном месте. Это не ваша слабость. Это распространённое следствие того, как устроены ваши дни.

Многие общедоступные руководства по психическому здоровью советуют создавать маленькие границы между одной частью дня и следующей. Граница — это короткое простое действие, которое сообщает разуму, что одна смена закончилась, а другая начинается. Для одних это умыть руки и лицо, придя домой. Для других — снять рабочую одежду, постоять две минуты на улице, прежде чем войти, или сделать три медленных вдоха, держась рукой за дверную ручку. Эти действия кажутся почти слишком мелкими, чтобы что-то значить. Но они подают разуму сигнал, а разуму, который получил ясный сигнал, часто легче отпустить предыдущее дело.

Дорога между работой и домом тоже может стать границей. Если вы ездите на автобусе, можно использовать первую часть пути, чтобы обдумать всё, что осталось незаконченным на работе, а затем на определённой остановке решить отложить это до завтра. Если вы ходите пешком или ездите на велосипеде, можно последние несколько минут смотреть на небо или деревья. Представьте женщину, которая работает в большом офисе и каждый день ездит на переполненной ранней электричке. Первые десять минут она пишет короткий список того, что ей нужно не забыть завтра на работе. Затем закрывает блокнот и до конца поездки смотрит в окно. Она говорит, что список держит беспокойства, чтобы их не приходилось держать голове.

Беспокойству о доме в течение рабочего дня тоже можно отвести своё место. Некоторые из тех, кто ухаживает за близкими, договариваются о фиксированном времени, чтобы узнать новости, — например, о коротком звонке или сообщении во время основного перерыва на работе. Когда разум знает, что новости будут в определённый час, ему часто легче перестать задавать один и тот же вопрос каждые несколько минут. Вы с женой могли бы договориться, что тот, кто дома, присылает короткое сообщение во время вашего перерыва: отец поел, дети дома, всё хорошо — или вот на что нужно обратить внимание. Если что-то действительно требует внимания, вы будете знать об этом и сможете это спланировать. Если всё хорошо, вы сможете вернуться к работе с одним вопросом меньше в голове. Общедоступные руководства о беспокойстве часто описывают эту мысль в общих чертах: беспокойство обычно разрастается, когда у него нет границ, и часто становится меньше, когда ему дают время и форму.

Здесь не все источники согласны, и, по-моему, это различие честное. Некоторые руководства о работе и жизни говорят о том, чтобы проводить между ними твёрдую черту, будто человек может полностью закрыть одну дверь, прежде чем открыть другую. Руководства, написанные для ухаживающих за близкими, часто реалистичнее. Они признают, что звонок насчёт родителя может раздаться посреди смены или что ребёнок может проснуться с температурой в утро важного заказа. Они предлагают стремиться к достаточно хорошим границам, а не к идеальным стенам. Для человека в вашем положении второй взгляд кажется мне добрее и полезнее.

Возможно, стоит поговорить и с работодателем. На некоторых рабочих местах есть особые условия для тех, кто ухаживает за членами семьи, — например, более предсказуемые смены, возможность поменяться сменами с коллегой или небольшая гибкость для визитов к врачу. Службы охраны труда в целом призывают работодателей учитывать потребности работников, на которых лежит уход за близкими, хотя то, что доступно, сильно различается в разных местах. Не нужно рассказывать все личные подробности. Можно просто объяснить, что вы ухаживаете за членом семьи, и спросить, какие есть возможности. Многие никогда не спрашивают, потому что боятся, что их сочтут менее преданными делу. На самом деле работника, который планирует заранее, часто легче поддержать, чем того, кто молча мучается, пока что-нибудь не сломается.

Разделить ношу

Вы написали, что вам говорят заботиться о себе, но никогда не говорят когда. Думаю, это справедливый упрёк. Совет отдыхать не слишком полезен тому, у кого в сутках нет ни одного свободного часа. Поэтому, прежде чем говорить об отдыхе, я хочу поговорить о самой ноше и о том, должны ли вы нести её всю.

Общедоступные руководства для ухаживающих за близкими почти всегда предлагают одно и то же: записать всё, что нужно сделать за обычную неделю, а затем посмотреть на этот список вместе с окружающими людьми. Кто ещё мог бы взять на себя одну маленькую часть? Есть ли братья, сёстры, двоюродные родственники или старые друзья, которые говорили: «Дай знать, если я могу помочь», — но их так ни разу и не попросили? Люди часто говорят такие слова искренне, но ждут, когда им скажут, что делать. На ясную и конкретную просьбу — например, раз в месяц отвезти вашего отца на приём к врачу — согласиться гораздо легче, чем на общий призыв о помощи.

Возможно, частью ответа может стать и сам ваш отец. Многие руководства для ухаживающих за близкими советуют спросить того, о ком заботятся, что он по-прежнему хотел бы делать сам и какую помощь предпочитает. Гордый человек может с радостью складывать бельё сидя, помогать вашему сыну с чтением или чистить овощи к ужину. Эти дела немного облегчают вашу ношу, но они также возвращают ему нечто важное: ощущение, что он полезен в собственной семье. Помощь, которая оставляет место для достоинства, часто легче принять.

Дети тоже могут помогать — так, как подходит их возрасту. Дочь уже достаточно взрослая, чтобы накрыть на стол или посидеть с дедушкой, пока вы готовите. Сын может разносить тарелки и убирать свою одежду. Большинство руководств предостерегают от того, чтобы возлагать на детей слишком много взрослой ответственности, и я согласна с этим предостережением. Но маленькие постоянные обязанности могут помочь детям почувствовать, что они часть команды, и многие дети гордятся, когда могут сделать что-то настоящее для семьи.

За пределами вашего дома могут быть общественные группы, соседи или религиозные общины, которые поддерживают семьи. Во многих местах есть также государственные службы, которые дают ухаживающим за близкими короткие передышки — иногда это называют временным замещением ухода: на несколько часов или дней кто-то другой присматривает за человеком. Что именно существует, зависит от места, и на поиски может понадобиться время. Начать расспросы часто хорошо у врача или в местном отделении социальной службы. Ценными могут быть и группы для ухаживающих за близкими — не только из-за практических советов, но и потому, что там вы оказываетесь среди людей, которые понимают без объяснений.

Есть ещё человек, с которым вы видитесь несколько минут у двери. Вы с женой оба работаете в две смены, в разные часы. Некоторые руководства для ухаживающих за близкими советуют выделять короткое регулярное время каждую неделю, пусть даже всего пятнадцать минут, чтобы поговорить о предстоящих днях: кто что делает, что беспокоит каждого из вас и что получилось хорошо. Это похоже на деловое совещание, и в каком-то смысле так оно и есть. Но семья — это тоже маленькое рабочее место, и людям в ней нужно время, чтобы планировать вместе, а не только проходить мимо друг друга.

Маленькие моменты, которые принадлежат вам

Теперь вернёмся к вашему вопросу о том, когда. Честный ответ таков: какое-то время ваше свободное время, возможно, будет измеряться не часами, а минутами. Общедоступные руководства по психическому здоровью часто говорят, что короткие моменты отдыха всё равно помогают, особенно когда более долгий отдых невозможен. Таким моментом может быть чашка чая, выпитая сидя, а не стоя, пять минут тишины на ступеньках, прежде чем войти в дом, или короткая прогулка вокруг квартала после того, как дети уснули. Ничто из этого не избавит вас от усталости, но каждый такой момент даёт разуму маленькое место для отдыха.

Представьте женщину, которая держит небольшой прилавок с цветами на рынке и после обеда присматривает за маленьким внуком. Каждый день, свернув торговлю, она несколько минут сидит на перевёрнутом ящике, прежде чем погрузить вёдра в свой фургон. Она не смотрит в телефон и не планирует вечер. Она просто наблюдает за прохожими. Однажды она сказала подруге, что эти несколько минут — единственная часть дня, когда никому ничего от неё не нужно, и что она тщательно их оберегает. Возможно, и вы сможете найти где-то в своём дне свой ящик.

Может помочь и то, чтобы сохранить живой одну маленькую нить собственной жизни, даже если сейчас она очень тонкая. Общедоступные руководства по психическому здоровью часто упоминают, что сохранение хоть какой-то связи с тем, что человеку нравится, — с музыкой, игрой, ремеслом, спортом или старой дружбой — помогает беречь благополучие в напряжённые периоды. Для того, кто ухаживает за близкими, это может быть десять минут любимой радиопередачи в воскресенье, короткий телефонный разговор с другом, пока складываешь бельё, или несколько страниц книги перед сном. Эти нити напоминают вам, что вы не только работник и не только тот, кто ухаживает за близкими. Вы ещё и человек со своими интересами, и этот человек заслуживает того, чтобы остаться живым в это напряжённое время.

Насчёт вечера с пролитым соком я хочу предложить вам иначе взглянуть на него. Учебники психологии о семье часто говорят, что важнее всего не то, выходит ли родитель когда-нибудь из себя, потому что это случается почти с каждым родителем. Важно то, что происходит потом. Если вы подойдёте к сыну, скажете ему, что устали и что он ни в чём не виноват, и извинитесь за крик, вы научите его чему-то драгоценному. Вы научите его, что люди, которые любят друг друга, могут ошибаться, а потом всё исправлять. Этот урок может остаться с ним дольше, чем крик.

Пожалуйста, будьте так же добры к себе. Многие из тех, кто ухаживает за близкими, говорят с собой жёстко — гораздо жёстче, чем когда-либо говорили бы с другом в таком же положении. Если бы коллега на заводе сказал вам, что ухаживает за отцом и двумя детьми и при этом работает в меняющиеся смены, вы не назвали бы его слабым за то, что он устаёт. Вы, вероятно, сказали бы ему, что он делает очень многое. Вы заслуживаете услышать те же слова от самого себя.

Есть народное изречение, известное на многих языках: чтобы вырастить ребёнка, нужна целая деревня. Думаю, можно было бы сказать и так: чтобы заботиться о пожилом родителе, нужен целый круг людей. Это изречение напоминает нам, что ни одна семья никогда не была предназначена нести всё в одиночку. Просить других разделить ношу — не поражение. Так семьи выживали с тех пор, как существуют семьи.

И наконец, пожалуйста, следите за собственным здоровьем. Руководства для ухаживающих за близкими и общедоступные руководства по психическому здоровью согласны, что такие люди часто ставят свои потребности на последнее место, иногда слишком надолго. Если вы обнаружите, что неделями чувствуете себя измотанным почти каждый день, что вам тоскливо или безнадёжно, что ваш сон сильно нарушен или что вам становится трудно сдерживаться, хорошим шагом будет поговорить с врачом или другим квалифицированным специалистом. Это не значит отнимать время у семьи. Это значит позаботиться о том, чтобы у вашей семьи оставался человек, на которого она опирается.

С тёплыми пожеланиями вам, вашему отцу, вашей жене и вашим детям, Джиу

Вопрос для размышления

Этот вопрос — вам, Ахмед, и каждому читателю, который несёт больше одного вида работы. Если честно взглянуть на всё, что вы несёте за обычную неделю, — и оплачиваемое, и неоплачиваемое, — какую одну маленькую часть вы могли бы попросить кого-то разделить с вами?

Можно составить список своих дел, от больших до самых крошечных, и заметить, какие из них можете сделать только вы, а какие другие могли бы делать, если немного подсказать. Можно вспомнить одного человека, который когда-то предлагал помощь, и представить, о чём вы могли бы его попросить. Можно также заметить, не мешает ли вам что-нибудь просить — гордость, чувство вины или страх стать обузой, — и задуматься, откуда берётся это чувство.

А если сейчас у вас нет второй смены, можно задать этот вопрос с другой стороны. Кто рядом с вами тихо работает в две смены и какую одну маленькую конкретную вещь вы могли бы ему предложить?