Глава 8. Снова вкатить камень

Корзина для белья

Халиме сорок четыре года, у неё трое детей, муж, который подолгу задерживается на работе, и неполный рабочий день в аптеке. В воскресенье вечером она опустошает корзину для белья, сортирует вещи, стирает их, развешивает, складывает и убирает. К среде корзина снова полна. В среду вечером она проделывает всё это снова. К субботе корзина опять полна.

И дело не только в стирке. Посуду моют, и ею снова пользуются. Пол подметают, и его снова усыпают крошки. Холодильник наполняют, и он снова пустеет. Домашние задания детей проверены — и вот уже новые задания. В аптеке она месяц за месяцем выдаёт лекарства по рецептам одним и тем же пациентам. Кажется, всё, что она делает, само себя отменяет, и всё приходится делать заново.

Однажды вечером, складывая третью за неделю корзину белья, она говорит вслух, ни к кому особенно не обращаясь: «Я чувствую себя как тот человек из старой истории, который катит в гору камень, а камень всё время скатывается обратно». Её дочь-подросток, которая проходит в школе античные мифы, поднимает голову с дивана. «Сизиф, — говорит она. — Мы про него читали. Есть один писатель, который сказал, что его надо представлять счастливым». Халима смеётся: «Счастливым? Вечно катить камень?» Дочь пожимает плечами: «Так он сказал. Я тоже толком не поняла».

Вопрос Халимы хорош. Как можно быть счастливым, вечно вкатывая камень на гору? В этой главе мы рассмотрим древний миф о Сизифе, то, как пересказал его Камю в конце «Мифа о Сизифе», и что это может значить для множества повторяющихся дел, которыми наполнены наши обычные дни.

Древний миф

Сизиф — персонаж древнегреческой мифологии. Истории о нём рассказывали веками, и в подробностях они расходятся. Говорили, что он был царём, умным и хитрым, и не раз обманывал богов. В одних историях он выдал людям тайны богов. В других ему удалось обмануть саму смерть: он заковал в цепи Смерть, так что никто не мог умереть, или уговорил владыку подземного царства отпустить его обратно в мир живых, а потом отказался возвращаться.

За эти преступления ему назначили наказание, которое стало одним из самых известных образов во всей литературе. В подземном царстве он должен вкатывать огромный камень на крутую гору. Каждый раз, когда он почти достигает вершины, камень выскальзывает у него из рук и скатывается обратно к подножию. И Сизиф должен спуститься и начать снова — вечно.

Эта история есть в «Одиссее» Гомера, сложенной почти три тысячи лет назад. В песни 11 герой Одиссей посещает царство мёртвых и видит Сизифа за его трудом. Если пересказать это своими простыми словами, Одиссей описывает, как Сизиф, упираясь руками и ногами, толкает громадный камень к вершине горы, но каждый раз, когда он вот-вот достигнет верха, тяжесть поворачивает камень назад, и тот снова скатывается вниз, на равнину. И Сизиф опять напрягает все силы, пот льётся с его тела, а вокруг головы поднимается пыль.

Много веков этот образ понимали как картину худшего из возможных наказаний: бесконечного, бесполезного труда, усилия без всякого результата и без конца. Многим из тех, кто рассказывал эту историю, казалось, что более жестокого приговора быть не может. Нетрудно понять, почему этот образ отзывался в стольких людях. Большая часть человеческой жизни состоит из повторяющейся работы, которая, кажется, никогда не бывает закончена.

Стоит обратить внимание на то, что делало это наказание таким ужасным в глазах древних рассказчиков. Дело было не только в физическом усилии. Многие люди в древнем мире каждый день выполняли тяжёлую физическую работу. Дело было в тщетности: в знании, что усилие никогда ничего не даст, что камень всегда скатится обратно. Труд тяжёлый, но ведущий куда-то, можно вынести. Труд тяжёлый и не ведущий никуда казался им самим воплощением отчаяния.

Спуск с горы

В последней главе «Мифа о Сизифе» Камю обратился к этому древнему образу и увидел его по-новому. Он назвал Сизифа абсурдным героем — тем, кто проживает абсурд полностью и честно.

Внимание Камю привлёк один определённый момент этой истории: не момент, когда Сизиф толкает камень, а момент после того, как камень скатился вниз, когда Сизиф поворачивается и спускается с горы, чтобы начать снова. Во время этого спуска его руки пусты. Он не напрягается. У него есть время подумать. По мнению Камю, это момент полного осознания, когда Сизиф полностью понимает своё положение: безнадёжность своего труда, богов, которые его назначили, и своё бесконечное возвращение.

Камю считал, что именно это осознание делает историю трагической, ведь Сизиф точно знает, что с ним происходит. Но оно же делает его великим. В этот момент ясного осознания, утверждал Камю, Сизиф поднимается над тем, что с ним сделали. Камень может быть тяжелее его тела, но он не может победить его ум, потому что Сизиф видит его таким, какой он есть, и всё равно к нему возвращается. Боги отняли у него всё, кроме сознания и выбора, как встретить свою участь.

Это отношение Камю назвал презрением: не ненавистью, а гордым отказом склонить голову. Сизиф не может изменить своё наказание. Но он может отказаться быть им раздавленным. Он может встречать его с поднятой головой, в полном сознании, без надежды и без отчаяния. В этом отказе его наказание странным образом становится его собственным. Это уже не просто то, что с ним делают. Это то, что он проживает.

Представить Сизифа довольным

Эссе заканчивается фразой, которая стала знаменитой. В ней Камю, по сути, просит нас представить Сизифа счастливым человеком. Многих читателей эта фраза удивила и даже потрясла. Как можно быть счастливым в таком положении?

Рассуждение Камю, если пересказать его своими словами, примерно таково. У Сизифа нет надежды, что камень однажды останется на вершине, и эта надежда ему больше не нужна. Само восхождение, усилие и борьба, достаточно, чтобы придать его дням вес. Его жизнь — в том, чтобы толкать, подниматься, спускаться, начинать снова. Камень и тёмный склон горы — уже не только место его наказания; это весь мир, который он знает, и знает близко. И раз над ним больше никто не решает, как ему встречать свой труд, молчаливая вселенная больше не кажется ему враждебной или пустой. Это просто место, где он живёт.

Это не значит, что Сизиф весел в простом, улыбчивом смысле. Счастье, о котором говорит Камю, глубже и твёрже: это своего рода удовлетворённость, которая приходит, когда человек честно смотрит на своё положение и выбирает прожить его полностью, без иллюзий. Это счастье того, кто больше не ждёт спасения, а примирился со своим трудом и нашёл в нём своего рода свободу.

Не обязательно полностью соглашаться с Камю, чтобы его прочтение оказалось полезным. Многим читателям, в том числе тем, кто им восхищается, последняя фраза кажется слишком гладкой. Может ли человек действительно быть счастлив в бесконечном, бессмысленном труде? Возможно, не всегда. Но образ Сизифа, который спускается с горы — в ясном сознании, не сломленный и готовый начать снова, — придал мужества многим людям, чья жизнь полна повторений или трудностей.

Повторение в современной жизни

Камю и сам замечал, что положение Сизифа не так уж сильно отличается от положения многих обычных людей. В эссе он сравнивает Сизифа с современным рабочим, который изо дня в день, из года в год повторяет одни и те же операции. Такая жизнь, говорит он, не менее абсурдна, но трагической она кажется лишь изредка — в те необычные моменты, когда рабочий вдруг ясно её видит.

Посмотрите на повторяющиеся дела, которыми наполнена жизнь. Готовить еду, которую съедят, и её снова надо готовить. Убирать дом, который снова станет грязным. Работать там, где одни и те же задачи возвращаются каждый день. Заботиться о детях, чьи потребности никогда не кончаются. Ездить по одному и тому же маршруту. Оплачивать одни и те же счета. Даже наше тело день за днём требует одной и той же заботы: есть, спать, мыться. Если взглянуть с определённой стороны, большая часть жизни — это вкатывание камней на горы.

Чаще всего мы этого не замечаем. Мы толкаем камень, не задумываясь. А потом время от времени, как Халима со своим бельём, осознаём это бесконечное повторение, и оно может казаться невыносимым. Какой смысл, если всё придётся делать снова?

Прочтение Сизифа у Камю предлагает иначе взглянуть на такие моменты осознания. Вместо того чтобы позволять им нас раздавить, мы можем считать их своим собственным спуском с горы: моментом ясности, когда мы честно видим своё положение и выбираем, как его встретить. Повторение никуда не исчезает. Но наше отношение к нему может измениться.

Ясный взгляд без горечи

Отношение Сизифа к своей участи Камю назвал словом «презрение». Это слово легко понять неправильно. Камю не имел в виду, что Сизиф должен быть озлобленным, обиженным или презирать всё на свете. Он имел в виду скорее гордый отказ быть побеждённым: я вижу, что вы со мной сделали, и я не дам этому меня раздавить.

В повседневной жизни такое отношение может выглядеть как достоинство. Человек, который выполняет повторяющуюся работу с достоинством, не притворяется, что эта работа блестящая или приносит глубокое удовлетворение. Он просто не позволяет ей себя умалить. Он делает её хорошо, по собственным меркам, и сохраняет живой свою внутреннюю жизнь.

Важно отличать это от горечи. Горечь — своего рода медленный яд. Она бесконечно жалуется, винит других и позволяет обиде заполнить ум. Озлобленный Сизиф проклинал бы камень на каждом шагу, и его страдание удвоилось бы. Сизиф Камю видит своё положение так же ясно, но не позволяет ему наполнить себя обидой. Он несёт его с каким-то яростным спокойствием.

Есть и разница между отношением Камю и простой покорностью. Покорность говорит: такова моя участь, ничего не поделаешь, перестану переживать. Отношение Камю говорит: таково моё положение, я встречу его с открытыми глазами и проживу его полностью, сохранив свой дух. Покорность сдаётся. Бунт в понимании Камю продолжает идти, сохраняя осознанность.

Представить эту разницу можно так: вообразите трёх людей, которые подметают одну и ту же длинную дорожку, а осенние листья всё падают и падают. Покорный человек метёт, не поднимая глаз, ничего не чувствуя, лишь бы отработать. Озлобленный метёт и проклинает деревья, ветер и того, кто дал ему эту работу. Человек с отношением Камю метёт в полном сознании, зная, что листья упадут снова, замечая их цвета и холодный воздух, делая работу хорошо и сохраняя дух прямым. Все трое подметают одну и ту же дорожку. Лишь один из них при этом по-настоящему жив.

Сделать камень своим

Одна из самых практичных мыслей в прочтении Камю — то, что камень Сизифа становится его собственным. Камю предполагает, что камень в каком-то смысле становится его достоянием. Когда Сизиф его принял, камень уже не просто наказание, наложенное извне. Это материал его жизни.

Как же нам сделать своими собственные повторяющиеся дела? Один способ — найти собственные причины их делать. Халима стирает одежду, потому что её семье нужна чистая одежда, — да, это так. Но она может обнаружить, что для неё это ещё и способ заботиться о тех, кого она любит, поддерживать порядок в суетливом доме, создать несколько минут тишины посреди шумного дня. Эти причины приходят не извне. Она выбирает их сама.

Другой способ — привносить в повторяющуюся работу собственные мерки и собственный стиль. Двое людей, складывающих одно и то же бельё, могут делать это совершенно по-разному: один небрежно и с обидой, другой бережно, может быть, по своему особому методу, а может быть, слушая любимую музыку. Дело одно и то же. Но каждый привносит в него своё, и эта разница принадлежит ему.

Третий способ — замечать маленькие различия внутри повторения. Двух совершенно одинаковых дней не бывает, даже если дела одинаковы. Свет другой, у детей другое настроение, пациенты в аптеке рассказывают другие истории. Когда мы внимательны, повторение никогда не бывает полностью повторением. Внутри привычного всегда есть что-то новое.

И четвёртый способ — помнить о самом усилии. Камю полагал, что сама борьба может быть достаточной, чтобы придать жизни вес. Многие находят настоящее удовлетворение в усилии ради него самого: в ощущении работающих мышц, хорошо сделанного дела, сил, потраченных на что-то. Это удовлетворение не зависит от того, будет ли результат вечным. Оно — в самом делании.

Когда камень слишком тяжёл

Важно не использовать образ Сизифа для оправдания ситуаций, которые следует изменить. У некоторых людей камни слишком тяжелы: непосильная нагрузка, работа, где человека эксплуатируют, несправедливое распределение домашних обязанностей, уход за близкими без всякой поддержки. Просто сказать таким людям, чтобы они представили себя счастливыми, было бы и недобро, и несправедливо.

Камю сам был глубоко озабочен несправедливостью. Всю жизнь он писал и действовал против угнетения, а в своей более поздней книге «Бунтующий человек» доказывал, что бунт должен принимать и форму солидарности с другими, кто страдает. Достоинство Сизифа перед лицом неизменной участи — одно дело. Но когда ношу можно облегчить, разделить или отвергнуть, бунт может означать именно это.

В случае Халимы частью ответа может быть найти собственный смысл в заботе о семье. Но другой частью может быть попросить мужа и детей разделить с ней стирку и другие домашние дела, чтобы камень не лежал только на ней. Оба ответа согласуются с духом Камю: видеть ясно, отказываться быть раздавленным и действовать там, где действие возможно.

А если повторяющаяся работа или бесконечные обязанности подолгу оставляют вас без сил, в оцепенении или без надежды, пожалуйста, отнеситесь к этому серьёзно. Это может быть признаком выгорания или депрессии, а они требуют внимания и поддержки. Может помочь разговор с человеком, которому вы доверяете, а также с врачом или другим квалифицированным специалистом.

Четыре жизни и их камни

Павлу тридцать пять лет, он работает на конвейере завода, который выпускает автомобильные детали. Его задача — устанавливать и проверять одну и ту же маленькую деталь, сотни раз в день. Годами ему казалось, что его работа — само воплощение бессмысленности. Однажды в перерыве новый коллега спрашивает его, как ему удаётся оставаться таким точным. Павел объясняет маленькие приёмы, которые он придумал, чтобы быстро и точно проверять каждую деталь. Рассказывая об этом, он понимает, что гордится своей работой — больше, чем готов был признать. Он начинает учить своим приёмам новых рабочих. Работа по-прежнему однообразна. Но она стала в каком-то смысле его ремеслом.

Имани двадцать восемь лет, вместе с матерью она ухаживает за младшим братом, у которого тяжёлая инвалидность. Уход не прекращается: кормить, мыть, перемещать, утешать, день за днём, и конца этому не видно. Иногда она чувствует себя Сизифом, а иногда злится на положение, которого не выбирала. Она научилась позволять обоим чувствам быть. Она нашла и собственные причины: она очень любит брата и знает, что её забота делает его жизнь лучше. И она научилась просить о помощи — местную службу поддержки и родственников, — чтобы у неё оставалось время для себя. Она говорит, что жизнь у неё трудная, но это её жизнь, и она не позволит ей себя раздавить.

Уле шестьдесят шесть лет, и уже тридцать лет он ухаживает за одним и тем же небольшим арендованным огородным участком. Каждую весну он копает, сажает и пропалывает. Каждую осень собирает урожай, расчищает землю и готовит её к зиме. Каждую зиму огород отдыхает, а каждую весну всё начинается снова. Когда молодой сосед спрашивает его, не скучно ли ему, Уле смеётся. «Каждый год одно и то же, и каждый год всё по-другому, — говорит он. — Погода другая, растения другие, я на год старше. Работа никогда не кончается, и это лучшее в ней». Не читав Камю, Уле нашёл способ полюбить свой камень.

Халима, с которой началась эта глава, однажды в воскресенье садится вместе с семьёй и объясняет, что не может катить домашний камень одна. Каждому ребёнку достаётся свой круг обязанностей, а муж берёт на себя стирку по выходным. Работа не исчезает. Но теперь она разделена. А в те вечера, когда Халима всё-таки складывает бельё, она старается делать это медленно, думая о детях, иногда слушая радио, а иногда просто наслаждаясь несколькими тихими минутами. Она говорит дочери, что теперь немного лучше понимает того писателя. «Может быть, не счастлива, — говорит она. — Но и не раздавлена».

Павел, Имани, Уле и Халима — каждый столкнулся со своим камнем: с работой на заводе, с жизнью, посвящённой уходу, с огородом, с домашним хозяйством. Никто из них не избавился от повторения. Каждый по-своему сделал камень своим: через ремесло, любовь, принятие или разделение ноши. В каждом случае сама работа осталась почти такой же. Изменился тот, кто её делает.

Практические шаги

Во-первых, назовите свои камни. Составьте список повторяющихся дел в своей жизни: на работе, дома, в заботе о других. Ясно их увидеть — первый шаг к тому, чтобы встречать их по-другому.

Во-вторых, пользуйтесь своими спусками с горы. Замечайте моменты между повторениями — например, после того как вы закончили дело и прежде чем начать его снова. Используйте их для минуты осознания: что я делаю, зачем и как я хочу это встретить?

В-третьих, найдите собственные причины. Для каждого повторяющегося дела спросите себя, какие причины лично у вас могут быть, чтобы его делать. Выбирайте причины, которые важны для вас.

В-четвёртых, привносите свой стиль. Найдите собственный способ выполнять повторяющиеся дела: метод, мерку, ритм, музыку или тишину. Сделайте эту работу своей.

В-пятых, разделяйте или облегчайте камень, где можете. Если ноша несправедлива или слишком тяжела, говорите об этом, просите о помощи или ищите способы изменить ситуацию.

В-шестых, следите, не раздавливает ли вас камень. Если повторение подолгу оставляет вас без сил или без надежды, отнеситесь к этому серьёзно и ищите поддержки.

Короткое упражнение: спуск с горы

Это упражнение занимает несколько минут в день в течение недели. Оно приносит в обычную жизнь тот момент сознания, о котором писал Камю.

Выберите одно повторяющееся дело, которое вы делаете каждый день: мытьё посуды, дорога на работу, приготовление еды, рутинная задача на работе. В течение недели обращайте особое внимание на момент сразу после того, как вы его закончили. Это ваш спуск с горы.

В этот момент остановитесь примерно на минуту. Сделайте вдох. Молча задайте себе три вопроса: что это было за дело? Зачем я его делаю? Как я хочу встретить его в следующий раз? Не пытайтесь найти великие ответы. Достаточно простых честных ответов. «Посуда вымыта. Я мою её, чтобы моя семья могла поесть. В следующий раз мне хотелось бы делать это медленнее и наслаждаться тёплой водой».

В конце каждого дня запишите в блокнот одно предложение о том, что вы заметили во время своего спуска с горы. В конце недели перечитайте эти предложения. Изменилось ли что-нибудь в том, как вы относитесь к этому делу? Открыли ли вы какие-то причины, мерки или маленькие радости, которых не замечали раньше?

Вы можете также заметить, не стоит ли это дело разделить с кем-то или изменить. Осознанность — это не только принятие. Иногда она показывает нам, что камень слишком тяжёл и что нам нужно попросить о помощи.

Частые вопросы

«Камю говорит, что нужно принимать неприятную работу и не пытаться её изменить?» Нет. Сизиф у Камю встречает участь, которую нельзя изменить, и его достоинство — в том, как он её встречает. Но в реальной жизни многие ситуации можно изменить, и сам Камю боролся с несправедливостью. Его прочтение Сизифа помогает справляться с повторением, которое есть в любой жизни. Это не довод в пользу того, чтобы мириться с эксплуатацией или несправедливостью.

«А если я не могу найти никакого смысла в своей однообразной работе?» Такое бывает, и честно это признать. Иногда смысл не в самом деле, а в том, что оно делает возможным: например, в том, что вы обеспечиваете семью или получаете время и деньги на то, что любите. Иногда лучший ответ — делать это дело с достоинством и при этом добиваться перемен. А иногда стоит спросить себя, возможна ли работа другого рода.

«Неужели действительно можно быть счастливым, как Сизиф?» Счастье у Камю — не постоянная весёлость. Это глубокая удовлетворённость, которая приходит, когда человек честно смотрит на жизнь и выбирает прожить её полностью. Не каждый это почувствует, и не каждый день. Но многие обнаруживают, что, когда они перестают ждать, что их камень останется на вершине, и начинают проживать само восхождение, им становится легче.

Итоги главы

В древних мифах Сизиф был обречён вечно вкатывать камень на гору лишь для того, чтобы увидеть, как тот снова скатывается вниз. «Одиссея» Гомера описывает, как он надрывается за своим трудом в царстве мёртвых. В конце «Мифа о Сизифе» Камю сделал его абсурдным героем и сосредоточился на спуске с горы как на моменте сознания, когда Сизиф ясно видит свою участь и в этом осознании оказывается сильнее её.

Камю утверждал, что сама борьба может быть достаточной, чтобы придать жизни вес, и просил нас представлять Сизифа счастливым. Большая часть современной жизни состоит из повторяющихся дел, и Камю замечал, что обычные работники оказываются в похожем положении. Мы можем встречать повторение с ясным взглядом и достоинством, а не с горечью или покорностью, делать камень своим через собственные причины, стиль и внимание, а также разделять или менять ношу, которая слишком тяжела.

В следующей главе мы перейдём от камня к другим людям и к мыслям Сартра о том, что с нами происходит, когда другие нас видят и оценивают.