Глава 2. Без инструкции по применению

«Просто я не творческий человек»

Айяне двадцать восемь лет, она работает лаборантом и проверяет пробы воды для региональной водоканальной компании. В субботу днём она сидит с семилетней племянницей, которой хочется рисовать красками. Они застилают кухонный стол газетами и раскладывают кисточки и баночки с краской. Племянница с удовольствием рисует яркое жёлтое солнце, фиолетовую лошадь, дом с красной дверью.

«Порисуй со мной, тётя», — просит девочка. Айяна смеётся и качает головой: «Ой, я не умею рисовать. Просто я не творческий человек. Я по части науки». Племянница смотрит на неё совершенно серьёзно. «А откуда ты знаешь? — спрашивает она. — Ты пробовала?»

Айяна открывает рот, чтобы ответить, и понимает, что ответа у неё нет. Она не брала в руки кисть лет с десяти. Как-то в школе учительница сказала, что она рисует неаккуратно, и примерно тогда же выяснилось, что у неё хорошо получается математика. С тех пор в семье она была «технарём», а её сестра — «творческой натурой». Восемнадцать лет она верила в это о себе. И ни разу в этом не усомнилась.

Она берёт кисть. Первое дерево выходит неуклюжим, и часть её хочет отложить кисть и сказать: «Вот видишь? Я же говорила». Но племянница говорит: «Хорошее дерево», — и Айяна, посмеиваясь, продолжает. Через час у неё готов кривоватый сад, который ей, пожалуй, даже нравится. Вечером она думает о словах «просто я не творческий человек». Откуда они взялись? Правда ли это? Или это просто то, что она когда-то давно решила, а потом решала снова и снова, так и не беря в руки кисть?

Нож для бумаги

В октябре 1945 года, вскоре после окончания Второй мировой войны, Жан-Поль Сартр прочитал публичную лекцию, которая стала одним из самых знаменитых выступлений в истории философии. На следующий год она была опубликована под названием, которое можно перевести как «Экзистенциализм — это гуманизм». В ней Сартр попытался объяснить широкой публике, что такое экзистенциализм. В центре его объяснения стоял простой пример.

Подумайте, говорил Сартр, о каком-нибудь изготовленном предмете — например, о ноже для бумаги, тупом ноже, которым вскрывают письма и разрезают страницы книг. Ещё до того как нож для бумаги появится на свет, у человека, который его делает, уже есть в голове представление о нём: для чего он нужен, какой формы должен быть, как его изготовить. Сначала идёт замысел, а затем предмет делают так, чтобы он этому замыслу соответствовал. Говоря языком философии, сущность ножа — то, что он есть и для чего он нужен, — предшествует его существованию. Нож для бумаги делают для того, чтобы он был ножом для бумаги. Его мнения никто не спрашивает.

Многие традиционные способы мышления, продолжал Сартр, представляют себе человека похожим образом. Если творец создал людей, имея в виду определённую природу и цель, то эта природа и цель шли бы первыми, а каждого человека создавали бы так, чтобы он им соответствовал. Даже многие мыслители, которые не верили в творца, всё равно полагали, что существует неизменная «человеческая природа» — набор качеств и целей, общих для всех людей, который определяет, что мы такое, ещё до того, как мы что-либо сделаем.

Сартр утверждал, что с человеком всё наоборот. Мы не похожи на ножи для бумаги. Нет никакого замысла, который предшествовал бы нам и говорил, для чего мы нужны. Сначала мы существуем. Мы обнаруживаем себя в мире и лишь потом, через то, что делаем, определяем, что мы такое. Именно это имел в виду Сартр в своей знаменитой формуле, которую часто сводят к мысли о том, что существование предшествует сущности.

Лекция проходила в переполненном зале, и это было скорее общественное событие, чем философское. Многих слушателей привлекло новое слово «экзистенциализм», которое вошло в моду и часто употреблялось без особой точности. Сартр хотел защитить свои идеи от обвинения в том, что они мрачны и ведут к отчаянию. Он доказывал, что, напротив, философия, которая говорит, что мы сами себя создаём, — это философия действия и ответственности. Позже Сартр признавался, что сожалеет о некоторых частях лекции, которые, по его ощущению, упрощали его мысль. Но она по-прежнему остаётся самым ясным кратким введением в его главные идеи.

Существование предшествует сущности

Что это значит, если говорить простыми словами? Это значит, что вы родились не готовым изделием. Вы не родились «творческим человеком» или «нетворческим человеком», «лидером» или «ведомым», «храбрецом» или «трусом». Вы родились с определённым телом, в определённой семье, в определённом месте и времени, с какими-то способностями и склонностями. Но то, кем вы станете, не предрешено заранее. Это складывается из того, что вы делаете.

В лекции Сартр высказал эту мысль очень решительно. С его точки зрения, у человека нет никакой природы помимо той жизни, которую он сам себе выстраивает. То, что мы есть, складывается по кусочку из того, что мы делаем. Человек — это не скрытая сущность, которая ждёт, чтобы её открыли, а жизнь, которая проживается и обретает форму, выбор за выбором.

У этой мысли есть неожиданное следствие. Если мы — то, что мы делаем, то наши ярлыки для самих себя — не описания неизменной природы. Это итоги того, что мы сделали до сих пор. Когда Айяна говорит «я не творческий человек», на самом деле верно другое: «я давно не делала ничего творческого». Это совсем иное утверждение. Первое звучит как факт о её природе. Второе описывает череду выборов, которую можно изменить.

Сартр приводил пример с мужеством. Люди часто говорят так, будто трусы рождаются трусами, а герои — героями. Но Сартр считал это утешительной сказкой. Если бы трусость была просто заложена в нашей природе, мы бы за неё не отвечали. По его мнению, трус становится трусом через трусливые поступки, а герой становится героем через героические. И ни тот ни другой никогда не бывает завершён. Трус завтра может выбрать мужество, а герой может оступиться.

Некоторым читателям эта мысль кажется жёсткой, потому что она словно не оставляет оправданий. Другим она кажется обнадёживающей, потому что означает, что никто никогда не заперт в том, кем он был прежде. Обе реакции понятны. Сам Сартр видел в этом философию действия и надежды, а не отчаяния: если мы сами себя создаём, то всегда можем создать себя иначе.

«Такой уж я человек»

Многие из нас каждый день произносят фразы вроде той, что сказала Айяна. «Просто я не дружу с цифрами». «Застенчивость у меня с детства». «Я тревожный человек». «Я не из тех, кто занимается спортом». «Такой уж я человек». Эти фразы могут казаться простыми описаниями. Но мысль Сартра приглашает присмотреться к ним внимательнее.

Часто такие фразы начинались как описание того, что мы сделали в какой-то определённый момент, или того, что о нас тогда сказали другие. Ребёнок, которому было трудно с одним учителем математики, становится человеком, который «не дружит с цифрами». Подросток, который почувствовал себя неловко на одной вечеринке, становится «застенчивым». Со временем ярлык затвердевает. Мы начинаем вести себя в соответствии с ним, избегая цифр или вечеринок, и ярлык будто бы подтверждается. Он превращается в своего рода пророчество, которое мы сами же и исполняем.

Было бы неверно утверждать, что у людей вообще нет устойчивых склонностей. Психологи, изучающие личность, обнаружили, что у людей действительно есть довольно стабильные черты — например, большая общительность или большая сдержанность — и что отчасти на них влияет врождённый темперамент. Но исследования показали и то, что личность меняется на протяжении жизни, часто постепенно, и что некоторые свои привычные модели люди могут сознательно изменить, если прилагают усилия и получают поддержку. Склонность — это не судьба. Человек, склонный к застенчивости, всё равно может научиться выступать публично, даже если это никогда не будет даваться ему совсем легко.

Поэтому мысль Сартра не отрицает, что у нас есть склонности. Она отрицает, что склонности решают всё. Между склонностью и поступком всегда есть пространство, в котором мы выбираем. Мы можем решить последовать склонности или пойти против неё. В любом случае выбор — наш, и ответственность за него тоже наша.

Замечать свои фразы в духе «такой уж я человек» может быть очень действенной практикой. Каждую из них можно мягко поставить под вопрос: это факт о моей природе или итог моих прошлых выборов? Верно ли это до сих пор? Хочу ли я, чтобы это оставалось верным? Часто мы обнаруживаем, что такая фраза от чего-то нас защищает — например, от неприятного чувства, когда пробуешь и не получается, — и что за эту защиту приходится платить.

Факты, которых мы не выбирали

Если существование предшествует сущности, значит ли это, что мы можем стать кем угодно, просто выбрав это? Нет. Экзистенциалисты не были в этом вопросе наивными. Мы свободны, но свободны в определённой ситуации.

Сартр называл фактичностью те обстоятельства ситуации человека, которых он не выбирал: его тело, возраст, семью и место, где он родился, язык, на котором он говорит, исторический момент, в который он живёт, прошлое, которое он уже прожил. Человек, родившийся в бедности, человек с тяжёлой болезнью, человек, живущий во время войны, и человек, у которого много преимуществ, имеют дело с очень разными фактами. Эти факты реальны, и они формируют и ограничивают то, что возможно.

На чём Сартр настаивал, так это на том, что даже среди этих фактов мы не просто предметы. Мы всё равно выбираем, как откликнуться на свою ситуацию и что из неё сделать. Два человека с одной и той же болезнью могут жить с ней совершенно по-разному. Два человека, родившиеся в одних и тех же трудных обстоятельствах, могут построить совершенно разные жизни. Факты решают не всё. Но и свобода не отменяет фактов.

Это важно, потому что мысль «мы сами себя создаём» можно исказить и превратить в жестокий приговор: если ваша жизнь тяжела, значит, вы сами виноваты. Экзистенциалисты имели в виду совсем не это. Де Бовуар, в частности, сильно и убедительно писала о том, как общественные условия — например, то, как в её время обращались с женщинами, — могут жёстко ограничивать свободу людей, и о долге изменить такие условия. Мы вернёмся к её идеям позже в этой книге. Пока же достаточно сказать: свобода и фактичность всегда идут рука об руку. Мы никогда не бываем только свободны и никогда не бываем только скованы.

Здесь может пригодиться образ моряка. Моряк не выбирал ни моря, ни ветра, ни лодки. Это факты. Но моряк выбирает, как поставить паруса, куда держать курс и когда переждать непогоду. Два моряка, попавшие в один и тот же шторм, могут прийти в совершенно разные гавани. Наша жизнь немного похожа на это: мы всегда плывём в условиях, которых не выбирали, и всегда выбираем, как плыть.

Создавать себя действием

Если мы — то, что мы делаем, то изменить себя можно не столько размышлениями о себе, сколько действием. Это один из самых практических уроков лекции Сартра.

Многие люди ждут определённого чувства, прежде чем начать действовать. Они ждут, когда почувствуют уверенность, чтобы высказаться, вдохновение — чтобы рисовать, желание — чтобы заниматься спортом, готовность — чтобы изменить свою жизнь. Взгляд Сартра подсказывает, что это может быть устроено наоборот. Мы не становимся уверенными, а потом говорим. Мы говорим — и, говоря, начинаем становиться людьми, которые говорят. Айяна не обнаружила сначала, что втайне была творческой натурой, чтобы потом взять кисть. Она взяла кисть — и тем самым начала делать из себя человека, который рисует.

Сартр критиковал и привычку утешать себя тем, что мы могли бы сделать. Люди иногда говорят: «Я мог бы стать великим писателем, если бы обстоятельства сложились иначе» или «Во мне столько возможностей, которых никто не видит». Сартр довольно резко замечал, что в действительности мы и есть наши поступки и что возможности, которые так и не воплотились в действие, в важном смысле — всего лишь мечта. Это звучит жёстко, но может быть и своего рода поддержкой. Если вы хотите стать писателем, путь к этому один — писать.

Это не значит, что нужно совершать великие дела, чтобы чего-то стоить. Человек не становится менее ценным оттого, что не написал роман и не покорил гору. Мысль лишь в том, что, по Сартру, то, кто мы есть, проявляется и складывается в том, что мы действительно делаем: в том, как мы обращаемся с людьми, как работаем, что создаём, за что стоим. Это могут быть самые обычные поступки. Жизнь, полная тихой доброты, состоит из добрых поступков, одного за другим.

В этом взгляде есть и большая надежда. Если мы создаём себя действием, то каждый день даёт возможность создать себя немного иначе. Мы никогда не бываем завершены. История не закончена до самого конца. Каждый выбор — новое предложение в ней.

Стоит добавить, что создание себя редко бывает одним драматическим решением. Чаще это медленное накопление маленьких выборов: как мы проводим вечер, как отвечаем трудному человеку, держим ли слово, решаемся ли попробовать что-то новое. Каждый такой выбор может казаться неважным. Но за месяцы и годы они формируют человека — так же, как множество маленьких шагов прокладывает тропинку через поле. Вот почему идеи экзистенциалистов так хорошо подходят для обычных дней. Именно в обычные дни мы и создаём себя.

Четыре жизни без инструкции

Виктору пятьдесят два, и уже десять лет он руководит отделом в заводской конторе. Он всегда говорил людям: «Я не умею с людьми. Я силён в системах, а не в чувствах». Подчинённые уважают его за порядок, но считают холодным. Когда двое сотрудников увольняются и говорят ему, что никогда не чувствовали, что их ценят, Виктор потрясён. Он понимает, что «не умею с людьми» было для него оправданием, чтобы даже не пытаться. Он начинает с малого: спрашивает каждого, как проходит его неделя, выслушивает ответ и благодарит людей за конкретные вещи. Ему неловко, и тёплым по натуре он так и не стал. Но за год его отдел замечает разницу. Виктор не изменил свой темперамент, но изменил свои поступки, а вместе с ними — и то, какой он руководитель.

Розе пятнадцать, и в семье её всегда называли «умницей». Она получает высшие оценки без особых усилий и привыкла думать, что её ценность в том, чтобы быть умной. Когда ей попадается предмет, который даётся трудно, она впадает в панику и избегает его, потому что мучиться над задачами значило бы опровергнуть ярлык. Учительница это замечает и говорит с ней о простой вещи: навыки растут с практикой, и трудности — нормальная часть учёбы, а не признак неудачи. Роза постепенно начинает видеть в себе не ту, кто просто умная, а ту, кто учится, в том числе через трудности. Это даёт ей свободу браться за более сложные задачи.

Кваси шестьдесят шесть, и он недавно вышел на пенсию после долгих лет работы водителем автобуса. Внук предлагает научить его пользоваться компьютером, но Кваси отвечает: «Нет-нет. Я слишком стар, чтобы этому учиться. Это для молодых». Внук не спорит, но оставляет у него дома старый ноутбук. Через несколько недель, заскучав дождливым днём, Кваси его включает. Он делает много ошибок и часто звонит внуку. Через полгода он уже пишет письма старым друзьям по электронной почте и читает об истории города, в котором вырос. «Слишком стар, чтобы учиться» никогда не было фактом. Это был выбор, который он делал, сам того не замечая.

Айяна, с которой начиналась эта глава, покупает небольшой набор акварели и рисует раз в неделю, по воскресеньям утром. Её картины ничем не примечательны, и продавать их она не собирается. Но она обнаруживает, что любит тихую сосредоточенность, которая приходит, когда рисуешь, и что «нетворческий человек» был просто историей, которую она перестала проверять. Свою научную работу она по-прежнему любит. Она просто обнаружила, что она — не что-то одно.

Виктор, Роза, Кваси и Айяна жили с ярлыком, который казался фактом об их природе: не умеет с людьми, умница, слишком стар, чтобы учиться, нетворческая. В каждом случае ярлык на самом деле был итогом прошлых выборов или чужих слов. Когда они начали поступать иначе, ярлык начал меняться. Они создавали себя — без инструкции.

Практические шаги

Во-первых, соберите свои ярлыки. В течение недели замечайте фразы, которыми вы описываете себя: «Я из тех, кто…», «Просто я не…», «Такой уж я человек». Записывайте их.

Во-вторых, переведите ярлыки на язык поступков. Перепишите каждый ярлык как описание прошлых действий. «Я не творческий человек» превращается в «Я давно не делаю ничего творческого». «Я человек застенчивый» превращается в «Я часто избегаю говорить в компании». Заметьте, как ощущается переписанный вариант.

В-третьих, отделите факты от историй. Спросите себя, какие стороны вашей ситуации — настоящие факты, например ваш возраст, здоровье или обязанности, а какие — истории, которые вы рассказываете об этих фактах. Уважайте факты. Ставьте под вопрос истории.

В-четвёртых, действуйте раньше, чем почувствуете готовность. Выберите одно небольшое действие, которое идёт вразрез с ярлыком, который вам хотелось бы изменить, и сделайте его прежде, чем появится уверенность. Заметьте, что произойдёт.

В-пятых, думайте о себе как о незавершённом. Когда вы ошибаетесь или снова скатываетесь в старую колею, помните, что вы не готовое изделие. Завтра будет ещё одна возможность поступить иначе.

В-шестых, будьте справедливы к своей ситуации. Не вините себя за факты, которых вы не выбирали. Спросите лучше: с учётом этих фактов, какие выборы открыты для меня сейчас?

Короткое упражнение: переписать ярлык

Это упражнение занимает около двадцати минут. Оно помогает рассмотреть один ярлык, который вы носите, и подумать о том, что из него можно сделать.

Выберите один ярлык, который вы часто применяете к себе и который, как вы подозреваете, может вас ограничивать. Запишите его вверху страницы в тетради точно так, как вы обычно его произносите, например: «Просто я не умею за себя постоять».

Под ним запишите ответы на такие вопросы. Когда у меня впервые появилась эта мысль? Кто это сказал или что случилось? Какие у меня есть доказательства, что это правда? Какие у меня есть доказательства, что это не совсем правда, — например, случаи, когда мои поступки говорили об обратном? От чего меня защищает эта вера? Чего она мне стоит?

Теперь перепишите ярлык как описание прошлых действий, как в практических шагах. Затем напишите новое предложение, которое описывает направление, а не неизменную природу, например: «Я человек, который учится стоять за себя». Заметьте, каково читать это новое предложение. Поначалу оно может казаться странным или даже фальшивым. Это нормально.

Наконец, запишите одно небольшое действие, которое вы могли бы совершить на этой неделе, чтобы новое предложение стало чуть более правдивым. Пусть оно будет маленьким и конкретным: «Когда коллега перебьёт меня на совещании во вторник, я скажу: „Дайте, пожалуйста, договорить“». А через неделю вернитесь к этой странице и запишите, что произошло.

Это упражнение можно повторить с другими ярлыками. Со временем вы, возможно, заметите, что меняется то, как вы говорите о себе, а вместе с этим и выборы, которые вы делаете. Вы не открываете в себе скрытую сущность. Вы создаёте себя — поступок за поступком.

Частые вопросы

«Значит ли это, что я могу стать кем угодно?» Не совсем. Ваша ситуация — ваше тело, прошлое, обязанности и общество, в котором вы живёте, — ставит реальные пределы. Сартр говорит не о том, что возможно всё, а о том, что в пределах вашей ситуации возможно больше, чем вы, быть может, думаете, и что то, кем вы становитесь, определяют ваши выборы, а не неизменная природа. В шестьдесят лет человек вряд ли станет профессиональным спортсменом, но он всё равно может решить стать тем, кто двигается, играет и заботится о своём теле.

«А как же люди, чья жизнь сильно стеснена бедностью, болезнью или несправедливостью?» Экзистенциалисты не делали вид, будто все одинаково свободны. Особенно де Бовуар писала о том, как несправедливые условия ограничивают свободу людей, и доказывала, что мы несём ответственность за то, чтобы изменить эти условия, — не только ради себя, но и ради других. Признание того, что свобода зависит от ситуации, — не оправдание несправедливости. Это повод с ней бороться.

«Если человеческой природы нет, как что-то может быть правильным или неправильным?» Это глубокий вопрос, и самому Сартру его не раз задавали. В лекции он отвечал так: когда мы выбираем для себя, мы в каком-то смысле выбираем и образ того, каким должен быть человек, и поэтому наши выборы несут ответственность за всех. Де Бовуар развила эту мысль дальше, утверждая, что подлинная свобода включает уважение к свободе других и заботу о ней. Мы рассмотрим эти идеи в следующих главах. Многие философы до сих пор спорят о том, даёт ли экзистенциализм достаточно прочную основу для нравственности, и, читая, вы, возможно, придёте к собственному мнению.

Итоги главы

В своей лекции 1945 года, опубликованной под названием «Экзистенциализм — это гуманизм», Сартр сравнил человека с ножом для бумаги. Нож для бумаги делают в соответствии с замыслом о том, для чего он нужен, поэтому его сущность предшествует его существованию. Люди, утверждал Сартр, устроены иначе: мы сначала существуем и лишь потом определяем себя через то, что делаем. Инструкции по применению нет.

Это значит, что наши ярлыки, такие как «нетворческий» или «слишком стар, чтобы учиться», — не факты о неизменной природе, а итоги прошлых выборов, которые могут измениться. У людей действительно есть устойчивые склонности, но склонности решают не всё. Вместе с тем мы свободны внутри ситуации, с фактами, которых не выбирали, и свобода никогда не отменяет этих фактов.

Мы создаём себя действием, часто раньше, чем почувствуем готовность, и мы никогда не бываем завершены. В следующей главе мы рассмотрим чувство, которое часто приходит, когда мы понимаем, насколько мы свободны: головокружение, которое Кьеркегор называл тревогой.